#Крымтрип

Признаюсь, я редко куда-нибудь езжу. То слишком много работы, то слишком мало работы, то я устал после работы, то ожидаю, что работа вот-вот захлестнет волной высотой с дом. А то вдруг истратил все деньги на ремонт или пропитание детям. До поездок ли тут? Дело усложняет большое семейство. Ехать одному немножко совестно, а перевозить весь наш цыганский табор было бы уместнее не самолетами, а на кибитке.

Так или иначе, в какой-то момент я сказал себе (и семье): едем! Куда угодно, когда угодно, но отрываемся. Во всех смыслах этого слова. И мы выбрали Крым, последнюю неделю марта – у средненького школьные каникулы, в Иркутске непонятное серое межсезонье. А там удачный для нас не-сезон, т.е. свобода от толп и никакой жары. При изобилии достопримечательностей и относительно развитом сервисе – жилье на любой вкус и кошелек, кафешки на каждом углу, кипарисы, горы и море! Настоящее соленое море. Как вы думаете, что мы сделали, когда наконец-то доехали и вышли на берег Черного моря? Мы его потрогали и попробовали на вкус. Действительно, соленое. И какое-то... мыльное, что ли? Тактильно ощущается совсем иначе, чем привычный Байкал.



Collapse )

P.S. Фоток еще добавлю, их у меня примерно 3000.

–100° по Фаренгейту

Моя потребность писать никогда не была чрезмерной, но и этот скромный уровень атрофируется. «Я просто не хочу», — как говорил воображаемый персонаж Тони из фильма "Сияние".

Но когда происходит что-то из ряда вон выходящее, надо выплеснуть этот набор кипящих слов, досады, желания чуть-чуть откатить непоправимо произошедшее или слетать на машине времени на недельку назад и шепнуть самому себе на ухо всего пару слов. Всего пару слов!

Катастрофы не произошло, скажу сразу. Неприятность. Правда, крупновата для простой неприятности, недешева и довольно продолжительна по времени. Я ошибся в ответственный момент передачи печатного файла в типографию. Журнал, который мы потом и кровью делали месяц, ушел в печать с критическими ошибками. Я настолько устал в процессе работы над ним, что лишняя перепроверка показалась мне непосильной. Сдал — и гуд бай, гора с плеч, забыть как страшный сон.

Забыть не получилось. Когда запоротый тираж получил заказчик, он поднял крик, неслышимый мной, но вполне ощущаемый за сотню километров. И кроме прочего, теперь я вместо получения зарплаты должен отдать штраф, оплатить перепечатку. Плюс в графе ожидаемых доходов поменялся на минус. Еще вчера в красивых таблицах Ексела я выходил на ноль по долгам к Новому году, а теперь мне срочно нужна машина времени. Слетать туда, на неделю назад и все на этот раз сделать аккуратно и правильно.

(no subject)

Суровые годы уходят
Борьбы за свободу страны
За ними другие приходят.
Они будут тоже трудны.


Как пел хор в "Собачьем сердце". Актуально же. И, кстати, новая тема для переосмысления: некогда некритичный восторг перед произведением Булгакова/Бортко сменяется легким недоумением, прекращаются поиски вокруг себя (и внутри тоже) шариковых, швондеров, профессоров преображенских, возникают сомнения в самой по себе системе ценностей, так талантливо обрисованной в книге. Не слишком ли злобен, а уже по одному этому признаку ошибочен, социальный расизм? Хороша ли, чиста ли та масса полу-образованного народу, что без капли сомнений ассоциирует себя с элитой и клеймит оппонентов "шариковыми"? Да кто вы сами-то, черти? Давно ли отмылись?

И вообще, как-то недостаточно еще у нас в стране национального согласия. Предлагаю вывести несогласных в сад и расстрелять!

А ты патриот?

Время от времени я разговариваю с представителями прогрессивной (по их мнению) общественности, почти что совестью (по их мнению) нации (какой?), т.е., грубо говоря, интеллигентами. Иногда они осторожно и слегка гадливо спрашивают: "А ты патриот?". Мне смешно и отчасти неловко! У меня полное ощущение, что я попал в клуб жертв домашнего насилия, где на невинный и даже очевидный вопрос "любите ли вы родителей?" начинается бурление говн и рассказываются истории одна страшнее другой. Мне вас жаль, ребята, но я-то вырос в нормальной семье. Да, я патриот. Да, Россия должна быть сильной и процветающей. Путин — ***ло, ла-ла-ла? Нет. Америка враг? Нет, но тут куча нюансов, скорее, конкурент за ресурсы. Что делать с Украиной? Да. Извиняться и каяться за всю тысячу лет русской истории? Ха-ха!

Командировошное

Пора бы уже привыкнуть с этому состоянию. О, как оно знакомо! Ведь каждый год же накрывает примерно в одно и то же время.

Конец работы — и вместо чувства освобождения — адская усталость и апатия. Лежать сутками, неделями и смотреть в потолок, собирая волю в кулак, чтобы дотянуться до пульта от телевизора.

Все чужое, ничего не радует. Единственный лучик в темном сознании — скоро домой, к маленьким беспощадным бесам. А там заботы, дела, дачи всякие... Безбрежный покой и даже, может быть, счастье.

apocalypse now

Пространства немного и времени чуть.
Физик смешает их в нужной пропорции.
Всем термояда! Каждому по пол-порции.
Ты еще не готов умереть? Будь.

В конце концов, это жизнь разве?
Кровавый режим, страдающий анемией.
Читаю фейсбук очередного Иеремии,
который путает Европу с Азией.

А в тюрьме сейчас ужин. Макароны.
Голод, здравствуй, мудрый учитель!
В следующей серии — меньше зрителей.
Тучи над моей Родиной и вороны.

***

Купив портвейн, отпив глоток,
Я рад гостям в чужом дому.
И наглость вовсе не порок,
А счастье. Но смотря кому.

Что счастье, если не покой?
Устать и завалиться спать!
Тишь да туман по-над рекой
Только во сне и увидать.

Болеть похмельем без вина.
Советских почитать газет.
Залечь на дно. И тишина.
И этот странный предрассветный молочно-тусклый мертвенно-голубоватый
свет.

Блиц

Из шахматных фигур — ладья.
Чай — черный. Нет, без молока.
И чтобы ночь. И шум дождя.
И книжный шкаф до потолка.

Из музыки? Пожалуй, панк.
Или Бетховен, номер 5.
Мечта? Есть, да. Ограбить банк.
Ну или космонавтом стать.

Реветь мотором, в пол педаль.
Кокос, орехи, шоколад.
Работать час, а после в даль
Немую упирать свой взгляд.

Люблю из крана воду лить,
Бездумно глядя на струю.
Люблю на белом свете жить.
Здоровым. И в родном краю.

* * * * *

У нас поздняя осень. Пробрасывает снежком, зябка, как говорится, мерзнет. И так упоительно тоскливо. Я как будто вернулся домой, дубль 2, в свое родное состояние.